Loading…
Место и роль института мировых судей в демократизации юстиции Российской империи

Рубеж XX - XXI вв. в нашей стране с полной уверенностью можно назвать этапом, когда наметился переход от социально-экономического, правового, культурно-образовательного, идеологического, политического монизма к плюрализму во всех сферах жизни общества, к осмыслению понятия свободы в ее самых различных аспектах, к вступлению на путь приближения к правовому государству и гражданскому обществу. В этой связи принятый 31 декабря 1996 г. Федеральный конституционный закон "О судебной системе Российской Федерации" в качестве одного из элементов судебной системы наряду с федеральными и конституционными судами предусмотрел институт мирового судьи, отнеся его к судам субъектов Российской Федерации. Тем самым было положено начало возрождению мирового суда, известного еще пореформенному российскому правосудию второй половины XIX в. Дальнейшее свое развитие законодательство о мировом суде получило в связи с принятием 17 декабря 1998 г. Федерального закона "О мировых судьях в Российской Федерации". Таким образом, введение института мировых судей явилось составной частью формирования реальной и эффективной судебной власти в России на рубеже XX - XXI вв. Однако на практике не все так просто. В частности, далеко не везде еще созданы и действуют институты мировых судей. Да и в целом говорить о мировом суде на современном этапе развития мировой юстиции в нашей стране рановато, так как пока мы имеем дело именно с институтом мировых судей.

Впервые в нашей стране мировой суд был введен еще Судебными уставами 20 ноября 1864 г. и просуществовал до принятия Декрета о суде N 1 в 1917 г. Институт выборных мировых судей учреждался для разбора мелких уголовных и гражданских дел. Мировой судья единолично рассматривал дела по обвинению в преступлениях, за совершение которых могло быть определено одно из следующих наказаний: замечание, выговор, внушение, денежное взыскание на сумму не свыше 300 руб., арест на срок не свыше 3 месяцев; заключение в тюрьму на срок до одного года.
Кандидатом в мировые судьи мог быть житель данной местности, обладающий определенным цензом. Требуемый размер земельных владений устанавливался отдельно по каждому уезду, но нигде не спускался ниже 400 десятин. Эквивалентом ему являлось другое недвижимое имущество, оцениваемое в сельской местности не ниже 15 тыс. руб., в городах не ниже 3 тыс., в столицах - не ниже 6 тыс. руб.

Список лиц, имеющих право быть мировыми судьями, составлялся уездным предводителем дворянства и за два месяца до выборов сообщался губернатору, который мог давать свои замечания по каждой кандидатуре. Мировые судьи избирались на три года депутатами ("гласными") земских собраний и городских дум. Большей частью это были хорошо обеспеченные жители уезда и города. Избранные таким образом мировые судьи утверждались Сенатом.
Каждый мировой судья осуществлял судебную власть на определенной территории - участке. Определенное число участков составляло мировой округ.
Кроме участковых мировых судей, тем же порядком и на тот же срок избирались почетные мировые судьи. Лица, изъявившие согласие быть почетным мировым судьей, не получали жалованья и исполняли судейские обязанности периодически, не оставляя своих повседневных занятий. Обычно это были крупные помещики, отставные чиновники и военные. Почетные мировые судьи обладали всеми правами участкового судьи. В их компетенцию входило разбирательство дел в пределах всего мирового округа в случае, если обе заинтересованные стороны предпочитали обратиться именно к данному почетному судье, а не к участковому. Они также замещали находящегося в отпуске или заболевшего постоянного участкового судью.
Мировой судья был обязан принимать прошения в любом месте, а иногда и разбирать дела там, где они возникли. Он вел разбирательство устно и решал вопрос о виновности или невиновности единолично, "по внутреннему убеждению", основанному на выясненных обстоятельствах дела. Стороны имели право прибегать к помощи поверенных. Решения мирового судьи о виновности и наказании считались окончательными, если приговор о денежном взыскании не превышал 15 руб., а арест - трех дней. По окончательным решениям допускались только кассационные протесты и кассационные жалобы, подаваемые в том случае, когда стороны считали, что при рассмотрении дела в суде нарушены процессуальные формы судопроизводства.
Второй контролирующей инстанцией был съезд мировых судей, в который входили все участковые и почетные судьи данного округа. Из своего состава они избирали председателя сроком на три года. Заседания съезда происходили в сроки, назначенные земскими собраниями или городскими думами. В зависимости от характера рассматриваемых дел съезд мировых судей был апелляционной или кассационной инстанцией.
По окончательным решениям мировых судей мировой съезд рассматривал только кассационные протесты и жалобы. По неокончательным решениям съезд принимал апелляционные жалобы о пересмотре дела по существу. В заседании мирового съезда принимал участие один из товарищей прокурора окружного суда, который давал заключения по рассматриваемым делам. Решения мирового съезда были окончательными и могли отменяться Сенатом только в кассационном порядке. Такова была система мировых судей, предусмотренная Судебной реформой 1864 г.

Однако передовые принципы и институты, положенные в основу законодательства о мировом суде 1864 г., определились не сразу, а были введены под влиянием представителей либерального направления в правительственных кругах, где шла достаточно острая борьба за сущность и характер изменений судоустройства и судопроизводства. Вследствие этого мировой суд в Российской империи сложился в относительно демократических по тем временам формах.
Мы остановимся на точке зрения на мировой суд известного юриста А.Ф. Кони, которого с полной уверенностью можно отнести к сторонникам данного правового института. Более половины века А.Ф. Кони отдал служению юстиции, постепенно поднимаясь по ступенькам иерархической лестницы судебно-прокурорского ведомства царской России. Он был помощником секретаря Петербургской судебной палаты, секретарем прокурора Московской судебной палаты, товарищем прокурора судебного округа в Харькове, Петербурге, почетным мировым судьей, самарским губернским прокурором, прокурором Казанского и Петербургского судебных округов, прокурором, а затем председателем Петербургского окружного суда, обер-прокурором Уголовного кассационного департамента Правительствующего сената, короткое время работал в аппарате Министерства юстиции и более 25 лет был сенатором, находясь на вершине судебной системы дореволюционной России. Об А.Ф. Кони без всяких натяжек и оговорок можно говорить как об академически образованном и выдающемся юристе, соединившем в себе глубочайшие правовые сведения со спокойной твердостью всегда глубоко обдуманных и строго беспристрастных действий. Его мемуары - один из важнейших и интереснейших источников изучения российской жизни второй половины XIX - начала XX в. вообще и мировой юстиции в частности. Весьма заметное место в наследии А.Ф. Кони отведено работам и воспоминаниям, всецело посвященным мировому суду или в той или иной степени затрагивающим этот правовой институт.

Неоднократно выступая со статьями и участвуя в различных законодательных комиссиях, А.Ф. Кони отстаивал наиболее демократические положения Судебной реформы 1864 г., и в частности институт мировых судей. Мировой судья, по яркому выражению А.Ф. Кони, пришел "в наибольшее, непосредственное и ежедневное соприкосновение с обществом" и "сразу приобрел популярность в народе, и через месяц после введения реформы сокращенное название "мировой" стало звучать как нечто давно знакомое, привычное, вошедшее в плоть и кровь бытовой жизни и в то же время внушающее к себе невольное почтение". Первое время помещения мировых судей были полны посетителями, приходившими знакомиться с новым судом в его простейшем, наиболее доступном виде. Сравнивая дореформенное судопроизводство с новыми установлениями, А.Ф. Кони отмечал, что "переход от управы благочиния, где чинилось еще так недавно судебно-полицейское разбирательство, к присутствию мирового судьи был слишком осязателен", аргументируя это тем, что "там, в управе, широко господствовало весьма решительное, а до отмены телесных наказаний и весьма осязательное усмотрение дореформенного полицейского чиновника, где в царстве волокиты и просительской тоски чувствовалось, что этот ближайший суд для многих из своих представителей и для ютившихся около него паразитов был "доходным местом"; в свою очередь, "здесь, у мирового", в действительности совершался суд скорый, а личные свойства первых судей служили ручательством, что он не только скорый, но и правый в пределах человеческого разумения и вместе с тем милостивый".

В целом повсеместно, по наблюдению А.Ф. Кони, "мировые судьи сразу приобрели себе популярность и доверие в местном населении", а их присутствие очень скоро стало "не только местом отправления доступного народу правосудия, но и школой порядочности и уважения к человеческому достоинству". Опасение многих юристов и общественных деятелей, что не только народу в его массе, но и среднему слою общества, привыкшему к приемам старого суда и примирившемуся с ними, как с неизбежным злом, новый судебный строй и порядки будут непонятны и чужды, оказалось лишенным всякого основания. Действительно, задачи, стоящие перед мировой юстицией в первые годы своего существования, были одновременно и очень важны, и сложны. Возникший вместо полицейской расправы новый суд в лице "мирового" должен был подчас уподобляться римскому претору, который и jus dicit, u jus fecit . Это было тем труднее, что была еще очень мало развита кассационная практика. Надо было "не только приучать народ, пребывавший целые века в тумане бессудья, к правовым понятиям и процессуальным формам, но и делать это так, чтобы внушать к себе доверие". И мировой судья с первых же дней своего существования в новом судебном строе стал популярным и внушил к себе доверие и уважение. Более того, "местный обыватель увидел очень скоро, что стародавняя поговорка: "Бойся не суда, а судьи" теряет свое значение правила житейской мудрости. Он научился заменять страх перед судьей, не чуждый иногда затаенного презрения, совсем другим чувством". Все это позволило сделать из мирового суда "не только место отправления истинного правосудия, но и своего рода школу для нравственного и правового развития местного населения".

Были, конечно, как отмечал А.Ф. Кони, и в сфере мировой юстиции промахи и ошибки: в частности, "далеко не все судьи получили юридическое образование и потому не всегда ясно разграничивали подсудность дел или же смущались преюдициальными вопросами (гражданского права. - В.И.)". В частности, будучи обер-прокурором уголовного кассационного департамента Сената, а затем продолжительное время занимая должность сенатора, А.Ф. Кони изучил великое множество дел с решениями и приговорами мировых съездов со всех концов России. "Конечно, встречались промахи и ошибки, но они были немногочисленны, кассировать приговоры приходилось сравнительно редко, и если встречалось заведомо узкое или тенденциозное применение закона, то эти редкие случаи имели место главным образом среди мировых судей по назначению, в Польше и Западном крае, по отношению к делам о штундистах и униатах, или в Прибалтийском крае по применению к немцам ст. 29 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, гласящей о неисполнении законных распоряжений и требований полиции. В делах первого рода мировые судьи и съезды подчинялись властным требованиям местной администрации и представителей православного ведомства, забывших про меч духовный и настойчиво взывавших к укреплению господствующей церкви мечом светским в руках чинов полиции и мировых судей". И, подводя итог, А.Ф. Кони констатировал, что в общем и целом "мировая юстиция находилась в России в добросовестных руках и исполняла свое назначение". Надо отдать должное мировым судьям, которые "шли на свою работу не как на службу по ведомству, а как на занятие, возвышающее цену и значение посвящаемой ему жизни".

Многие из будущих врагов нового суда, не скупившихся на обобщение отдельных, не всегда проверенных ими явлений судебной жизни и рекомендовавших замену его "быстрым и решительным применением административного усмотрения", пели ему дифирамбы. Самый влиятельный в общественных и правительственных кругах голос печати принадлежал в ту пору "Московским ведомостям". М.Н. Катков, пустивший в восьмидесятых годах в оборот зловещие названия "суд улицы" и "антиправительствующий Сенат", решительно и горячо приветствовал судебную реформу и ее начала - публичность суда, независимость судей, суд присяжных, отсутствие административного вмешательства и контроля и учреждение мировой юстиции, которая, по его словам, призвана положить предел "нравственной заразе" полицейского произвола.

Однако в 1889 г. мировая юстиция подверглась коренной ломке. В результате реакционного Закона 12 июля 1889 г. мировой суд в его первоначальном виде был фактически ликвидирован. Его функции в сельских местностях передавались земским участковым начальникам. Как правило, земский участковый начальник назначался из дворян, в виде исключения им могло быть лицо другого сословия, но обладающее значительным имуществом. Кандидатуры земских участковых начальников подбирались губернатором и губернским предводителем дворянства и утверждались министром внутренних дел. Земскому начальнику было подчинено крестьянское общественное управление. Он утверждал волостных судей и рассматривал жалобы на их решения. Ему были подсудны почти все дела, рассматриваемые ранее мировыми судьями в уездах. В свою очередь, съезд мировых судей был заменен уездным съездом земских участковых начальников. Мировые судьи сохранились только в Петербурге, Москве и Одессе. В остальных городах их функции перешли к так называемым городским судьям, назначаемым министром юстиции. Институт мировых судей был восстановлен только в 1912 г., но фактически полностью возврат к нему осуществлен не был.

Закон 12 июля 1889 г. представлялся А.Ф. Кони бурей, "которая смела с лица Русской земли... мировые судебные учреждения и обратила в ничто их многолетнюю работу по воспитанию народа в чувствах законности. На опустошенной судебной ниве выросли земские начальники и распустились пышным цветом узаконенного произвола и смешения понятий о личном распоряжении и о судебном решении". Критикуя этот Закон, А.Ф. Кони как передовой судебный деятель своего времени с твердо установившимися понятиями о законности не мог не протестовать в доступной ему форме против замены тех законов, которые казались ему правильными и справедливыми, другими, открывавшими простор административно-полицейскому произволу.

В целом изучение взглядов и эволюции идеи мирового суда в рамках подготовки Судебной реформы 1864 г. и ее осуществления призвано способствовать выявлению не только уровня правосознания российского общества XIX в., но и многообразия закономерностей судоустройства и судопроизводства, дальнейшей разработке практических рекомендаций по усовершенствованию принципов формирования и функционирования института мировых судей в нашей стране на современном этапе его развития. Естественно, что политико-правовые концепции прошлого не могут прямо переноситься в нашу жизнь, но здравое и полезное в них не только может, но и должно быть использовано.