Loading…
Третейская форма защиты прав по делам, связанным с участием в акционерном обществе

В действующем АПК РФ законодателем установлена специальная подведомственность арбитражным судам споров между акционером и акционерным обществом, участниками иных хозяйственных товариществ и обществ, вытекающих из деятельности хозяйственных товариществ и обществ (п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ). Особенностью правил специальной подведомственности, в отличие от общих правил (ст. ст. 27 - 29 АПК РФ), является то, что названный круг дел, а также другие дела, указанные в ст. 33 АПК РФ, рассматриваются арбитражным судом независимо от состава и правового статуса участвующих в них лиц (ч. 2 ст. 33 АПК РФ). Вместе с тем в литературе справедливо обращается внимание на отсутствие однозначного понимания правил специальной подведомственности споров арбитражным судам как предназначенной для разграничения компетенции между государственными судами общей юрисдикции и арбитражными судами либо как устанавливающей исключительную компетенцию государственного суда. Указанное находит отражение и в судебной практике. Так, по ряду дел судами указывается, что закрепленная в п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ специальная подведомственность арбитражным судам корпоративных споров не исключает возможности рассмотрения третейскими судами данной категории дел с учетом существа спора, характера правоотношений сторон и последствий принятия решения третейским судом. По ряду же дел судами отмечается, что спор, подпадающий под критерии, установленные п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ, не может быть предметом третейского разбирательства.

Согласно ч. 2 ст. 1 Федерального закона от 24 июля 2002 г. N 102-ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации"  любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений, может передаваться в третейский суд по соглашению сторон третейского разбирательства, если иное не установлено федеральным законом. То есть в отношении любого спора, вытекающего из гражданских правоотношений, за прямо названными законом исключениями, может быть установлена договорная подведомственность, в соответствии с правилами которой "дела определенной категории помимо основного управомоченного на их разрешение органа могут по взаимному согласию сторон разрешаться каким-нибудь иным указанным в законе органом". Соответственно, установление в качестве общего правила о рассмотрении арбитражным судом споров, связанных с участием в акционерном обществе, допускает при наличии соответствующего соглашения участников спора компетенцию третейского суда на разрешение спора (ч. 6 ст. 4 АПК РФ). Традиционно к преимуществам третейского разбирательства относится: оперативность разрешения спора, упрощенная процедура разбирательства, конфиденциальность третейского разбирательства, возможность у сторон выбора оптимального варианта организации третейского суда, а также выбора арбитра с учетом специфики подлежащего разрешению спора и другие. В связи с тем что положительные стороны третейского разбирательства имеют значение и для рассматриваемой категории споров, рассмотрим применимость данной формы защиты прав по делам, связанным с участием в акционерном обществе.

Под третейским разбирательством понимается юрисдикционная деятельность образования частного характера (частных лиц) по разрешению гражданско-правовых споров, переданных на его рассмотрение. Как отмечает С.А. Курочкин, "нормами законодательства государство делегирует третейским судам часть своих полномочий по осуществлению правоприменительной деятельности в сфере разрешения споров, возникающих из гражданских правоотношений, а также задает границы и минимальные стандарты, при соблюдении которых выносимые акты будут признаваться наравне с правоприменительными актами других органов". О.Ю. Скворцов указывает, что "институт третейского разбирательства является исключением из государственной монополии по осуществлению правосудия, базирующейся на понимании властвования, в том числе и судебного, как прерогативы публичной власти. Государство соглашается с тем, что субъекты гражданского оборота в частных отношениях вправе устанавливать те правила разрешения споров между ними, которые посчитают нужными". То есть основанием полномочий третейского суда на разрешение конкретного спора является соответствующее соглашение сторон спорного материального правоотношения, заключенное исходя из предоставленных законодательством возможностей. Третейское разбирательство основано на гражданско-правовом договоре об установлении прав, отмечает А.В. Цихоцкий. Соответственно, правовые последствия арбитражного решения (решения третейского суда), связывающие стороны, вытекают из воли самих сторон, выраженной в арбитражном соглашении (третейском соглашении). Поэтому решение третейского суда не может связывать лиц, не являющихся участниками третейского соглашения, так как лицо не может без соответствующих на то оснований распорядиться не принадлежащими ему правами. В связи с указанным в теории и на практике вопросом достаточно остро стоит проблема возможности затрагивания решением третейского суда прав и интересов лиц, не являющихся участниками третейского соглашения, что, соответственно, имеет отношение и к спорам, связанным с участием в акционерном обществе.

Так, Е.Ю. Пашкова утверждает, что третейское разбирательство исключает участие в рассмотрении спора третьих лиц, что наиболее актуально для корпоративных споров, характеризующихся в большинстве случаев множественностью субъектов; если же в отношении прав и обязанностей лица, не являющегося участником третейского разбирательства, принято решение, то такое лицо фактически лишается права на судебную защиту, поскольку закон не позволяет ему обжаловать данное решение. В связи с указанными обстоятельствами автор предлагает предусмотреть в законодательстве запрет на рассмотрение корпоративных споров третейскими судами. Однако представляется, что данный вывод требует дополнительного обоснования.

Закон о третейских судах действительно не упоминает о такой форме участия в третейском разбирательстве, как третьи лица, однако положения (регламенты) ряда третейских судов допускают возможность привлечения третьих лиц в третейское разбирательство, условиями реализации которой является согласие спорящих сторон и самого третьего лица. На возможность участия третьих лиц в третейском разбирательстве при их согласии и согласии сторон спора обращалось внимание в литературе. То есть сам третейский суд без согласия сторон спора и согласия самого третьего лица не может привлечь последнего к участию в деле, и инициатива третьего лица об участии в разбирательстве не достигнет результата без соответствующего согласия сторон, иное противоречило бы сути рассматриваемой формы защиты.

Вместе в тем, как справедливо отмечает С.А. Курочкин, при привлечении третьих лиц к уже начавшемуся процессу в третейском суде правовой статус данных лиц будет существенно ущемлен, так как условием такого участия является их присоединение к арбитражному соглашению, поскольку изменение первоначального арбитражного соглашения может поставить под сомнение легитимность самого третейского суда, то есть третьи лица уже не могут участвовать в выборе арбитров, в согласовании правил третейского разбирательства. Соответственно, такие лица при их участии в третейском разбирательстве во многом лишаются тех преимуществ, которые заложены в третейской форме защиты.

В случае же неучастия третьих лиц в третейском разбирательстве судебный контроль за решениями третейских судов не всегда сможет обеспечить права и интересы таких лиц в связи с тем, что рамки такого контроля ограничены. Закон предусматривает следующие формы данного контроля либо при оспаривании решения третейского суда, либо при производстве по делам о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение такого решения (гл. 30 АПК РФ). При этом согласно ч. 2 ст. 230 АПК РФ лица, не участвующие в третейском разбирательстве, лишены возможности оспорить в арбитражном суде решение третейского суда. Так как решение третейского суда не может связывать лицо, не участвующее в третейском разбирательстве, иное бы противоречило существу третейской формы защиты, соответственно судом в выдаче исполнительного листа по такому решению должно быть отказано, то есть оно не может быть принудительно исполнено. Однако здесь необходимо отметить следующее. Во-первых, не все виды судебных актов могут быть принудительно исполнены. Так, по общему правилу, решения о признании не подлежат исполнению в порядке, предусмотренным Законом об исполнительном производстве <16>. Например, по одному из дел арбитражный суд, отказывая в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда по иску о признании права собственности на долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью (что может иметь место и при признании права на акции), указал, что возможность принудительного исполнения решения о признании права Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации и Федеральным законом "Об исполнительном производстве" не предусмотрена, в связи с чем исполнительный лист на принудительное исполнение такого решения не выдается. И, соответственно, остается открытым вопрос о правовых последствиях решений третейских судов о признании недействительными таких актов. При этом необходимо отметить, что данный вид решений, вынесенных государственным судом, очень широко представлен в рассматриваемой сфере в силу специфики складывающихся отношений (например, решения о признании недействительными актов органов управления акционерных обществ). Во-вторых, решения третейских судов могут касаться прав и интересов лиц, не участвующих в разбирательстве, не напрямую, а опосредованно, при этом третьи лица могут узнать о таком решении только уже в процессе его принудительного исполнения или же после исполнения. В-третьих, решение третейского суда может быть исполнено стороной добровольно, то есть без задействования отмеченной формы судебного контроля. При этом не исключается ситуация, когда будет иметь место, в том числе при таком добровольном исполнении, спорность самого правомочия у стороны или лиц, действующих от ее имени, распоряжаться предметом спора и, соответственно, передавать его на рассмотрение третейского суда. В частности, такое возможно, например, при таком достаточно частом при корпоративных конфликтах явлении, как наличие двух и более лиц, действующих в качестве единоличного исполнительного органа акционерного общества, и когда одно из таких лиц, действующих от имени общества, обращается в третейский суд.

Указанное позволяет сделать следующие выводы. С одной стороны, участие третьих лиц в начавшемся третейском разбирательстве в силу их ограниченного статуса во многом лишает таких лиц преимуществ, присущих третейской форме защиты прав, при этом их участие в разбирательстве возможно только при их согласии и согласии сторон. С другой стороны, если лицо не участвовало в разбирательстве, то вынесенное третейским судом по его итогам решение не может связывать такое лицо. Однако существующие формы судебного контроля за актами, принимаемыми третейскими судами, не всегда способны обеспечить права и интересы такого лица. Соответственно, вынесение третейским судом решения, затрагивающего права и интересы лица, не участвовавшего в разбирательстве, не приводит к разрешению той или иной спорной ситуации и к внесению определенности в спорные материальные правоотношения, а, наоборот, с большой вероятностью повлечет новые споры.

Данные выводы имеют прямое отношение к спорам, связанным с участием в акционером обществе. О.Ю. Скворцов отмечает, что реализация прав участия, которая осуществляется в рамках взаимоотношений участника корпорации и самой корпорации либо некие дефекты в таких правоотношениях неизбежно затрагивают права других участников корпорации, и, как пишет автор, "таким образом, в рамках корпорации происходит своего рода малая публицизация отношений, складывающихся между участниками и между участниками и самой корпорацией". В связи с указанным О.Ю. Скворцов делает вывод, что споры в отношении прав участия могут быть переданы на разрешение третейского суда, если соглашение об этом достигнуто всеми участниками корпорации. Необходимо добавить, что участником данного соглашения должно также являться само юридическое лицо, в отношении которого реализуются права участия, и, соответственно, являющееся субъектом данных правоотношений. Указанные условия практически осуществимы только в отношении акционерных обществ с небольшим количеством участников. При изменении же состава участников данное соглашение утрачивает практическую применимость, и, соответственно, появляется потребность заключения другого соглашения с участием прежних акционеров, самого акционерного общества и нового участника. Учитывая же повышенную оборотоспособность ценной бумаги, в том числе акции, закрепляющей права участия в акционерном обществе, заключение такого соглашения на практике зачастую трудно реализуемо. Также отсутствует целесообразность включения в устав акционерного общества положений о разрешении споров, связанных с реализацией прав участия, в третейском суде даже при единогласном решении об этом всех участников (учредителей). Включение третейской оговорки в устав при создании общества исключает ее распространение на создаваемое общество, так как на момент заключения третейского соглашения общество не существовало как субъект права. В последующем же содержащаяся в уставе третейская оговорка не будет распространяться на новых участников, не принимавших решения о включении ее в устав, так как данная конструкция будут отвечать признакам договора присоединения, что не допускается законом (ч. 3. ст. 5 Федерального закона "О третейских судах в Российской Федерации").

Здесь необходимо добавить, что споры между акционерами и акционерным обществом зачастую могут затрагивать права и интересы третьих лиц, не являющихся участниками общества. Так, к таковым относятся споры, связанные с формированием уставного капитала общества, споры об оспаривании решений органов управления обществом, об одобрении совершаемых обществом сделок, споры об оспаривании решений органов управления, являющихся основанием для вынесения актов государственными органами в рассматриваемой сфере (например, о внесении записи в единый государственный реестр юридических лиц, актов, выносимых регулирующим органом в процессе эмиссии ценных бумаг и т.д.). То есть разрешение в третейском суде споров, связанных с реализацией закрепленных акцией прав, представляется достаточно проблематичным. В.В Ярков приводит пример, что в США арбитражем (третейским судом) не могут рассматриваться иски владельцев корпоративных ценных бумаг, что представляется совершенно оправданным.

Помимо споров, обусловленных реализацией закрепленных акцией прав, вопросы затрагивания прав и интересов лиц, не являющихся участниками спора, касаются и других категорий споров, связанных с участием в акционерном обществе. Так, споры лиц, которым принадлежат акции (акционеров), и лиц, не являющихся участниками акционерного общества, по поводу акций как объектов гражданских прав, вытекающих из вещных правоотношений, и действий сторон по поводу акций, возникших из обязательственных отношений, также могут затрагивать права и интересы других акционеров и самого акционерного общества в связи с неразрывностью прав на бумагу и прав из бумаги.

Разрешение ряда споров, связанных с участием в акционерном обществе и вытекающих из гражданско-правовых отношений, будет иметь публично-правовые последствия (например, спор о признании недействительным выпуска ценных бумаг), и, соответственно, данные споры не могут быть предметом рассмотрения в третейском суде, так как наличие публичного интереса по общему правилу исключает договорную подведомственность.

Вышеуказанное позволяет сделать вывод о том, что третейская форма разбирательства при всех ее положительных моментах не приспособлена для разрешения дел, связанных в участием в акционерных обществах, а зачастую и неприменима для их разрешения. Это объясняется тем, что достаточно сложно, а иногда и невозможно исключить ситуации, когда при разрешении таких споров могут быть затронуты права и интересы лиц, не участвующих в третейском разбирательстве. Соответственно, вынесение третейским судом решения при указанных обстоятельствах не приведет к разрешению спорной ситуации, являющейся предметом рассмотрения, устранению неопределенности в спорных материальных правоотношениях, а наоборот, с большой вероятностью повлечет новые споры, что неестественно и входит в противоречие с целями любой юрисдикционной деятельности по рассмотрению и разрешению дел.

В связи с чем представляется необходимым исключить возможность рассмотрения третейскими судами споров, связанных с участием в акционерном обществе. Реализация данного положения возможна путем установления исключительной подведомственности названных споров арбитражным судам. Под исключительной понимается подведомственность, при которой дело подлежит разрешению только одним определенным органом, в порядке исключения из существующих общих правил. Закрепление исключительной подведомственности споров, связанных с участием в акционерном обществе, приведет к недопустимости применения при их разрешении общего положения, установленного ч. 6 ст. 4 АПК РФ, ч. 3 ст. 3 ГПК РФ, ч. 2 ст. 1 Федерального закона от 24 июля 2002 г. N 102-ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации", правил договорной подведомственности в отношении любых споров, вытекающих из гражданских правоотношений.

Закрепление исключительной подведомственности споров, связанных с участием в акционерном обществе, возможно следующим образом: установление в законе общего правила, что споры, связанные с участием в акционерном обществе, рассматриваются арбитражным судом и не могут быть переданы на рассмотрение в третейский суд.