Loading…
Распределение бремени доказывания по делам о компенсации морального вреда

В последнее время в российской судебной практике требования о компенсации морального вреда твердо заняли одну из лидирующих позиций по количеству обращений граждан. При этом доказывание по рассматриваемой категории гражданских дел вызывает достаточно большие затруднения. В связи с этим хотелось бы рассмотреть некоторые аспекты доказательственной деятельности, в частности обратиться к распределению обязанности по доказыванию.

В первую очередь следует отметить, что по делам о компенсации морального вреда применяются общие правила, установленные ст. 56 ГПК РФ, - каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом. Думается, что в данном случае применение общего правила достаточно ясно и не требует каких-либо дополнительных пояснений. Интересным представляется исследование вопроса о возможности применения специальных правил, т.е. иных установлений закона.

В предмет доказывания по делам о компенсации морального вреда входят следующие юридические факты:

1) имели ли место действия (бездействие) ответчика, причинившие истцу нравственные или физические страдания, в чем они выражались и когда были совершены;

2) какие личные неимущественные права истца нарушены этими действиями (бездействием) и на какие нематериальные блага они посягают;

3) в чем выразились нравственные или физические страдания истца;

4) степень вины причинителя вреда (в том случае, если она должна учитываться);

5) размер компенсации.

Предлагаемый перечень фактов, входящих в предмет доказывания, конечно, не является идеальным предметом доказывания, подходящим для всех случаев компенсации морального вреда. По каждому конкретному делу возможно его изменение или дополнение.

Не углубляясь в обсуждение вопроса о структуре и содержании предмета доказывания по делам о компенсации морального вреда, хотелось бы обратить внимание на доказывание факта претерпевания морального вреда, установление которого вызывает наибольшие затруднения при доказывании в судебной практике и определенную дискуссию в научной литературе. В последнее время рядом авторов высказывается мнение о необходимости использования доказательственных презумпций по делам о компенсации морального вреда. Причем говорится не о каком-либо множестве презумпций, а о презумпции морального вреда. Законодательного закрепления до настоящего времени такая презумпция не получила, но высказывается мнение о необходимости ее закрепления. Но даже и без закрепления указанной презумпции в нормах права можно озадачиться вопросом - возможно, она уже сформировалась как фактическая презумпция, то есть законодательно она не закреплена, но в сознании достаточно большой группы людей, в том числе и судей, эта презумпция заняла надежное место. Думается, следует попытаться выявить истоки, цели и возможные результаты использования указанной презумпции, дабы попытаться сделать вывод о необходимости ее законодательного закрепления и возможности оперирования судьями при рассмотрении дел о компенсации морального вреда.

Прежде всего, следует обратиться к понятию и функциональным целям доказательственных презумпций, поскольку сторонники закрепления подобного рода презумпции практически не уделяют внимания анализу этих вопросов.

Традиционно под презумпцией (от латинского praesumtio) принято понимать предположение.

Ю.А. Сериков предлагает следующее определение правовой презумпции - "это закрепленный в норме права вероятностный вывод о факте, который принимается судом без процедуры доказывания в случае установления связанного с ним факта (факта-основания) и неопровержения путем доказывания иного факта". В целом схожее определение предлагается и О.В. Баулиным, который указывает, что "под презумпцией следует понимать закрепленное специальной процессуальной нормой исключительное правило, применяемое вместо общего правила распределения обязанностей по доказыванию, на основании которого при доказанности определенного состава юридических фактов допустим вывод о существовании связанного с ним факта". Следует отметить, что отнюдь не любое предположение может оцениваться как правовая презумпция.

Определяя значение правовых презумпций, большинством авторов выделяется таковых два. Первое - "являются способом установления обстоятельств гражданских дел", и второе - "являются способом уточнения распределения обязанностей по доказыванию между сторонами" . Полагаем, что в данном случае отражается взгляд на презумпции как двустороннее целое, имеющее материально-правовой и процессуально-правовой элементы.

В качестве целей закрепления презумпции в праве различные авторы выделяют следующие. А.Т. Боннер упоминает о том, что в этом случае (применения презумпции) "удается обойтись без доказывания фактов, положительное установление которых явилось бы затруднительным, а то и невозможным, в связи с чем права и законные интересы лиц, участвующих в деле, оказываются надежно защищенными". М.К. Треушников отмечает, что "в интересах защиты прав стороны, поставленной в более трудные условия с точки зрения доказывания фактических обстоятельств, нормы материального права содержат исключения из общего правила, перелагая обязанность доказывания факта или его опровержение не на ту сторону, которая о нем утверждает, а на противоположную".

Из всего перечисленного сторонниками закрепления презумпции морального вреда принимается во внимание только одна из качественных характеристик фактического (общелогического) предположения (при перенесении в область права оно становится законным предположением), заключающаяся в том, что основанием для вывода о наличии морального вреда "служит наблюдение, "точка зрения жизни, практика". Полагаем, что принятия во внимание лишь данного признака презумпции явно недостаточно для законодательного закрепления такового порядка вещей в качестве законодательной презумпции. В обоснование можно привести следующие аргументы.

1. Не следует забывать о закрепленных в ст. 123 Конституции Российской Федерации принципах состязательности и процессуального равноправия. Закрепление правовых презумпций нисколько не должно их умалять, наоборот, должно способствовать наиболее полной реализации. Авторы, ратующие за законодательное закрепление презумпции морального вреда, принимают во внимание необходимость защиты интересов истца, облегчая ему процесс доказывания, и не принимают при этом во внимание необходимость защиты интересов противной стороны - ответчика. В каком положении в данном случае оказывается ответчик? В случае применения судом указанной презумпции он должен будет доказать "непретерпевание" истцом морального вреда в случае, если желает быть освобожденным от ответственности. При этом практически все авторы, предлагающие введение презумпции морального вреда, обращают внимание на несомненную возможность ее опровержения ответчиком. Ответчик, "доказав, что своими неправомерными действиями он не мог причинить морального вреда (например, доказав, что потерпевший не способен осознавать позорящий характер распространенных о нем сведений, например, в силу слабоумия)", будет несомненно освобожден от ответственности. А.М. Эрделевский также указывает на то, что в таком случае "клеветник вправе ссылаться на неспособность потерпевшего осознавать позорящий характер распространяемых о нем сведений". Об этом же упоминают в своем исследовании К.И. Голубев и С.В. Нарижний, говоря о том, что такая ситуация может иметь место "в отношении психически больных". Полагаем, что авторы в этом случае приводят в качестве примера достаточно пограничные (крайние) ситуации. С одной стороны, они предполагают, что всякое лицо способно претерпевать моральный вред, но с другой стороны, практически полностью исключают такую возможность в отношении лиц, страдающих психическими заболеваниями. Хотя умственно отсталые лица и лица с психическими заболеваниями имеют такие же личные неимущественные права, как и лица с обычным интеллектом, но способ реализации и защиты их прав должен иметь определенную специфику "в той мере, в какой отражает их индивидуальность" . К тому же следует обратить внимание на специфику доказывания факта претерпевания морального вреда. Под моральным вредом традиционно принято понимать физические или нравственные страдания, которые являются категорией абсолютно субъективной (индивидуальной). При применении презумпции морального вреда представляется совершенно очевидным, что ответчик в большинстве случаев не сможет доказать отсутствие таких страданий. Истец же ему в этом оказывать содействия, что также совершенно очевидно, не будет. Для иллюстрации невозможности возложения обязанности по доказыванию данного факта на ответчика в качестве примера можно привести мотивацию законодательного закрепления другой презумпции - презумпции вины причинителя вреда. А.Т. Боннер отмечал, что "вина как необходимое условие юридической ответственности выражается в психическом отношении индивида к своему противоправному поведению (действию или бездействию) и его последствиям. Положительное установление вины субъекта в ряде случаев достаточно сложно". Полагаем, что законодатель при закреплении презумпции вины причинителя вреда принимал во внимание в числе прочих и вышеуказанный фактор. Ведь в противном случае истцу пришлось бы доказывать психическое отношение ответчика к своему противоправному деянию. Проводя аналогию указанного примера с компенсацией морального вреда, можно также высказать мнение, что моральный вред есть внутреннее переживание потерпевшего (истца), и доказывать отсутствие внутренних переживаний у истца, боли и иных страданий ответчику будет весьма и весьма затруднительно.

2. А.М. Эрделевский  (как и ряд других авторов) указывает на то, что суды в своей практике фактически применяют презумпцию причинения морального вреда, поскольку зачастую данный факт обосновывается лишь объяснениями истца о претерпевании физических или нравственных страданий. Полагаем, что в данном случае имеет место некоторая незаконченность суждения. Авторы явно лукавят, не оговаривая или, более того, не связывая определенные факторы в логическую цепочку. Проявляется это в следующем. Практически всеми авторами при определении предмета доказывания указывается на необходимость включения в предмет доказывания размера компенсации морального вреда. Бремя доказывания данного факта, естественно, возлагается на истца. При этом следует учитывать то, какие факты суд должен принимать во внимание при определении размера компенсации. В соответствии со ст. ст. 151 и 1101 ГК РФ критериями для определения размера компенсации являются: степень вины нарушителя в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда; иные заслуживающие внимания обстоятельства (представляется, что под ними можно понимать степень вины истца, когда был доказан его умысел в причинении вреда); характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий (степень физических и нравственных страданий определяется при этом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей лица, которому причинен вред); требования разумности и справедливости. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации в п. 8 указывает также на то, что размер компенсации не может быть поставлен в зависимость от удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований.

При доказывании данных обстоятельств истец не может ограничиться лишь своими объяснениями о том, что его страдания были очень сильными, не очень сильными и т.д. Характеризуя степень своих страданий, истец так или иначе будет вынужден говорить о претерпевании этих страданий, то есть о наличии морального вреда. Для чего же законодательно закреплять доказательственную презумпцию, если фактически работать она не будет? Будет иметь место лишь формальное ее закрепление, которое только введет истца в заблуждение относительно необходимости выполнения им обязанности по доказыванию.

3. И наконец, третий аспект, вызывающий определенные замечания относительно возможности использования обсуждаемой презумпции. Еще С.А. Беляцкин выделял "искренность страданий"  как один из критериев, которым следует руководствоваться при определении размера компенсации. Даже предполагая добросовестность большинства истцов, мы не можем исключить возможности предъявления исков о компенсации морального вреда с целью получения денежной суммы тогда, когда реально нравственных или физических страданий истец не испытывает. Он лишь спекулирует нормой права с целью извлечения для себя прибыли. Поэтому в данном случае не стоит ограничиваться объяснениями истца и, более того, использовать презумпцию морального вреда. Вопрос об эмоциональном состоянии лица (пребывает ли лицо в состоянии стресса, эмоциональной напряженности), а также психофизических особенностях его личности, способных повлиять на восприятие им событий, должен решаться с учетом мнения специалиста в этой области знаний. Поэтому по делам о компенсации морального вреда было бы целесообразно назначать экспертизу (судебно-психологическую, судебно-психиатрическую и др.), способствующую установлению факта претерпевания истцом морального вреда. Несмотря на то что заключение эксперта в данном случае будет являться косвенным доказательством искомого факта, оно в совокупности с объяснениями стороны позволит суду полно и всесторонне установить действительные обстоятельства дела и вынести законное и обоснованное решение.

Таким образом, на основании вышеизложенного можно сделать вывод о том, что в настоящее время нет ни достаточных законодательных, ни теоретических оснований для законодательного закрепления и использования в судебной практике презумпции морального вреда. Безусловно, данный вопрос заслуживает дальнейшего полного и всестороннего исследования, а предложение о введении подобной презумпции - более серьезного теоретического обоснования.