Loading…
Нужно ли России возобновление института общей конфискации имущества?

В настоящее время в науке российского уголовного права борются между собой две тенденции концептуального характера. Первая из них старается подвести базу под обоснование необходимости возобновления института общей конфискации имущества, тем самым ужесточив уголовное наказание в целях противодействия высокому уровню преступности в нашей стране. Вторая стремится сохранить действующую отмену конфискации и доказать действенность политики гуманизации наказания и ее благотворное влияние на снижение уровня преступности в России.

 

Начнем с того, что, по нашему мнению, возвращение в уголовное законодательство института общей конфискации имущества серьезно ставит под сомнение устойчивость и стабильность всего российского законодательства. Трудно не согласиться с тем, что с точки зрения законодательной этики неприемлемо столь быстрое отступление от позиции, которая обсуждалась, отстаивалась, мотивировалась, прошла все стадии и инстанции законотворческого процесса и утверждалась Президентом.

Самый важный элемент самой природы права - устойчивость законодательной базы. Исторически закон - это нечто неизменяемое и основательное. Если же уголовный закон подвергать столь частым изменениям, то неизменяемость и стабильность любых других норм любой другой отрасли права тоже ставятся под сомнение. Другими словами, если отменить дополнительную меру наказания в виде общей конфискации имущества, а через два года вновь ввести ее в действие, значит, возможны и любые другие изменения, к примеру, в экономическом законодательстве. Стоит согласиться, что закон не может зависеть от ситуативных интересов налоговых органов или политической конъюнктуры.

Опосредованным образом сам факт возвращения института общей конфискации (даже безотносительно к содержанию этой меры) отрицательно влияет на инвестиционный климат. К примеру, кто будет вкладывать деньги в экономику, в которой столь часто меняются законодательно установленные правила?

Однако это всего лишь внешняя сторона проблемы. Стоит отметить, что когда в России в конце 2003 г. отменили институт общей конфискации имущества, а взамен этого увеличили размер штрафа до одного миллиона рублей, руководствовались отнюдь не только логикой гуманизации уголовного законодательства, хотя это обстоятельство - демонтаж ряда элементов сталинского уголовного права и процесса - тоже было немаловажным. Прежде всего говорили о неэффективности этой меры, основываясь на том, что в среднем начиная с 1996 г. только 1,3% от общего числа осужденных в год приговаривались к общей конфискации имущества. Принималось во внимание и то, что значительная часть неправедно нажитого имущества, как правило, была записана на третьих лиц.

Проанализировав различные источники, посвященные отмене общей конфискации имущества, можно выделить и другие вполне обоснованные причины, послужившие упразднению настоящего вида уголовного наказания. Это и тот факт, что конфискуемое в порядке ст. 52 УК РФ имущество, полученное в результате трудовой деятельности или иным законным путем, не должно подлежать конфискации в правовом государстве, поощряющем добросовестный труд (за исключением случаев, когда такое имущество используется в качестве средства совершения преступления). И то, что конфискация имущества, назначавшаяся лицам, обеспечивающим материально свою семью, ограничивала возможности удовлетворения потребностей детей и других лиц, состоящих на иждивении, ущемляя тем самым их интересы. А по определению ч. 1 ст. 38 Конституции РФ семья находится под защитой государства. В целом существование общей конфискации имущества нарушало право гражданина на собственность, провозглашенное в ч. 1 ст. 35 Конституции РФ. Кроме того, общая конфискация имущества - мера заведомо неравная, так как она могла быть применена только к имущим и была неприменима в отношении неимущих (в отличие от других видов уголовного наказания), что нарушало статью 2 Всеобщей декларации прав человека: "Каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, провозглашенными настоящей Декларацией, без какого бы то ни было различия, как-то: в отношении расы... имущественного, сословного или иного положения", что подтверждается принципом, содержащимся и в ст. 4 УК РФ.

Указанным вопросам упразднения ст. 52 УК РФ были посвящены работы А.Л. Цветиновича "Дополнительные наказания в советском уголовном праве"; В.Н. Иванова "Должна ли сохраниться конфискация имущества как вид уголовного наказания"; А.Н. Кардавой "Конфискация имущества и практика ее применения", "Актуальные вопросы применения лишения свободы и дополнительных наказаний"; А.Г. Михайлянца "Конфискация имущества - дополнительная мера уголовного наказания", "Проблемы судебной экспертизы, уголовного права и процесса"; М.Д. Шаргородского "Наказание по советскому уголовному праву"; И.И. Голубова "Конфискация имущества как вид уголовного наказания" и др.

Таким образом, мы видим, что отмена такого дополнительного вида уголовного наказания, как конфискация имущества, сопровождалась многолетним исследованием фактов, основанных на практическом применении настоящего наказания судами.

По вышеперечисленным, по мнению автора, вполне обоснованным причинам законодатель в 2003 г. предположил, что логичнее будет отменить институт конфискации в его прежнем виде. Теперь же считается, что предупреждать преступность без конфискации невозможно!

Предположим, что это так. Однако стоит обратить внимание на тот факт, что никто не мешал всем ветвям власти чуть меньше двух лет назад согласиться с этой логикой и отказаться от отмены конфискации. И неужели всего лишь за год стала очевидной неэффективность существующих мер уголовного наказания, если они лишены такого дополнительного инструмента, как конфискация имущества? Что, кто-нибудь изучил судебную практику? Обобщил судебные прецеденты и казусы? Изучил проблему в ее связи с экономическим состоянием страны, мотивацией преступного поведения и т.п.? Конечно же, нет. Достаточно сказать, что после отмены общей конфискации имущества не появилось ни одной обоснованной монографической работы, посвященной вопросам реабилитации ст. 52 УК РФ. Представляется, два года - это не тот период, на примере которого можно изучать практику, обобщать эмпирический материал и делать обоснованные выводы.

В сентябре 1953 г. Пленум Верховного Суда СССР обобщил практику дел, связанных с конфискацией. В настоящем Постановлении указывалось на многочисленные нарушения, связанные с практическим применением этой дополнительной санкции. Данная либерализация уголовного закона сводилась к тому, что конфискация могла применяться только по отношению к личной собственности осужденного и к его доле в общей собственности. Взыскание не могло быть обращено на любое другое имущество и долю третьих лиц в общей собственности. Стоит отметить, что этим толкованием права советские, а затем российские суды руководствовались почти 50 лет, пока сама норма не была отменена. Вместе с ней утратило силу и настоящее Постановление Пленума. Теперь, если в соответствии с устными высказываниями законодателей имущество будут конфисковать у лиц, только подозреваемых в терроризме, а бремя доказывания добросовестного происхождения имущества переложат на обвиняемого, произойдет нарушение принципа презумпции невиновности как такового.

Конечно, можно не принимать во внимание практику применения уголовного закона в советское время, когда судебная практика по делам, связанным в том числе и с конфискацией имущества, стала более или менее упорядоченной, но возложение обязанности доказывания добросовестности приобретенного и нажитого имущества на самого обвиняемого - это уже нарушение ст. 49 Конституции РФ. Но мы-то пока еще претендуем на то, чтобы жить в правовом государстве в соответствии с законами действующей демократической Конституции?

Заметим также, что многие усматривают в возвращении конфискации в уголовное законодательство стремление тем самым получить еще один способ национализации имущества, особенно крупного и значимого. Возможно, что это преувеличение.

Мы убеждены, что дегуманизацию уголовного права в части возобновления института общей конфискации нужно остановить. Тем более что никто не отменял п. 4 ч. 3 ст. 81 УПК РФ, предусматривающую обращение в доход государства денег и иных ценностей, нажитых или приобретенных преступным путем, которая фактически не "работает", потому что она требует доказанности того, что конкретное имущество относится к определенному преступному деянию. Отметим, что некоторые практические работники определяют причину появления нового законопроекта о возобновлении конфискации в нежелании и неспособности правоохранительных органов отделять нажитое преступным путем от нажитого по закону. Вспомним также, что фактически общая конфискация имущества была заменена штрафом до одного миллиона рублей, который при необходимости можно и увеличить.

Возобновление института общей конфискации должно носить только правовой, законный и глубоко обоснованный характер. Все существующие в настоящее время мнения о необходимости возобновления ликвидированного дополнительного вида уголовного наказания не имеют под собой правовой основы, а зачастую отвечают примитивному исполнению принципа "око за око", что не способствует достижению целей уголовного наказания. Законодателю правильнее было бы подумать о введении из УПК РФ в уголовный закон специальной конфискации орудий совершения преступления (ч. 3 ст. 81 УПК РФ) в качестве вида уголовного наказания с расширением этого правового института. Этот процесс также должен сопровождаться увеличением в УК доли и степени суровости таких видов наказания, как штраф, исправительные работы и обязательные работы, оказывающих аналогичное воздействие на осужденного в плане частной превенции, но в значительной мере лишенных отрицательных сторон, свойственных общей конфискации имущества, а также более четкой регламентацией применяемого в уголовном процессе гражданско-правового порядка виндикации имущества, оказавшегося во владении виновного в результате преступления, и возмещения вреда, причиненного преступлением.