Loading…
Уголовный закон: проблемы развития и дальнейшего совершенствования

В условиях перехода к рыночным отношениям российская уголовно-правовая наука уделяет особое внимание разработке перспективных направлений уголовного законодательства. Реализация научных исследований позволяет повысить его эффективность и обеспечить качественную уголовно-правовую защиту складывающихся в Российском государстве отношений. Вместе с тем, как показывает анализ, результаты научных исследований не всегда находят свое практическое применение в правотворчестве. В частности, многие разработки в области юридической техники остаются без надлежащего реагирования законодателя. Примером этому могут служить законодательные новации, внесенные в уголовный закон от 8 декабря 2003 г. , которые существенно изменили структуру ряда уголовно-правовых институтов, что отразилось на системе Общей и Особенной частей.

1. Постановка вопроса.

В первую очередь следует обратить внимание на нарушения, допущенные в процессе технико-юридического конструирования уголовно-правовых норм. Вызывают определенные сомнения действия законодателя по поводу необоснованной в некоторых случаях гуманизации уголовной ответственности, снижения категориальности преступлений, декриминализации отдельных деяний. Особую озабоченность ученые выражают по поводу несоблюдения требований в процессе технико-юридического конструирования новых и реконструирования действующих уголовно-правовых норм, которые привели к рассогласованности положений Общей и Особенной частей УК РФ, породили коллизии, противоречия между ними. В этой связи приходится констатировать, что ряд внесенных изменений не принес пользы и потребовал в дальнейшем законодательного устранения допущенных ошибок.

2. Анализ правотворческих ошибок.

2.1. Позитивно оценивая законодательный подход об исключении из уголовного закона признака неоднократности, необходимо отметить, что законодатель допустил техническую ошибку и не внес изменений в уголовно-правовые нормы Особенной части. В частности, оставил признак неоднократности в диспозиции ст. 154 "Незаконное усыновление (удочерение)", ч. ч. 1, 2 ст. 180 "Незаконное использование товарного знака" (простой состав).

2.2. В связи с неустановлением в уголовном законе стоимостных критериев перед практикой остро стояла проблема их понимания и применения. Правоприменителю в таких ситуациях высказывались научные рекомендации по обоснованию причинения ущерба, вреда, исходя из конкретных обстоятельств с учетом реального ущерба или упущенной выгоды. Устраняя указанные несовершенства, законодатель упомянутым выше Федеральным законом установил стоимостные критерии в твердых денежных выражениях в большинстве уголовно-правовых норм, тем самым отказался от определения размера ущерба, исчисляемого в минимальных размерах оплаты труда.

Вместе с тем проблема замены оценочных критериев на абсолютно определенные до конца решена не была. Так, в статьях гл. 26 УК в качестве криминообразующих используются такие признаки вредоносности: существенный вред (ст. ст. 247, 252 УК); значительный ущерб (ст. ст. 255, 262 УК); значительный размер (ст. ст. 257, 260 УК); крупный ущерб (ст. ст. 256, 258 УК). Лишь в примечании к ст. 260 УК "Незаконная порубка деревьев и кустарников" раскрывается значительный, крупный, особо крупный ущерб. В остальных перечисленных статьях эти признаки остаются оценочными. Более того, видится необоснованным уравнивание стоимостных критериев, характеризующих прямой (положительный) ущерб (ст. ст. 255, 262, 256, 258 УК) и интенсивность (крупность) преступной деятельности (ст. ст. 247, 252, 257, 260). Полагаем, что формальная неопределенность стоимостного критерия в диспозициях рассматриваемых уголовно-правовых норм не способствует единообразному и эффективному применению.

В данном случае законодатель оставил неурегулированным один из важнейших для квалификации вопросов, всецело отдав его на усмотрение правоприменителя. Все это не создает надежных гарантий его единообразного толкования и применения. Выход из создавшейся ситуации видится в распространении примечания к ст. 260 УК на все статьи главы 26 УК.

2.3. Вызывает сомнение введение в ст. ст. 247, 252 УК признака существенного вреда. Исходя из сформулированной диспозиции, не совсем ясно, в чем заключается принципиальная разница употребляемой в законе терминологии "существенного вреда" и "значительного ущерба" (ст. ст. 255, 262 УК). Приведенные сравнения позволяют поставить их в один синонимический ряд и дают возможность сделать вывод о том, что понятия "значительный ущерб" и "существенный вред", используемые законодателем в уголовном законе, по своему смысловому значению равнозначны. Преступления, предусмотренные ст. ст. 247, 252, 255, 262 УК, имеют равную степень общественной опасности и относятся к категории преступлений небольшой тяжести.

2.4. Другой ошибкой, допущенной законодателем при конструировании уголовно-правовых норм УК РФ, является нарушение ступенчатости, неправильное использование устойчивых сочетаний квалифицирующих признаков, нарушение принципа преемственности. Так, введение в ч. 3 ст. 166 УК квалифицирующего признака "особо крупный ущерб" определяет повышенную уголовную ответственность за неправомерное завладение автомобилем или транспортным средством без цели хищения в размере свыше 1 миллиона, наказание за такое преступление составляет от пяти до десяти лет лишения свободы. Вместе с тем за аналогичные действия в отношении автомобиля стоимостью, меньшей миллиона, повышенная уголовная ответственность не предусмотрена. При отсутствии квалифицирующих признаков "группой лиц по предварительному сговору", "с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угрозой применения такого насилия", предусмотренных ч. 2 ст. 166 УК, ответственность за угон автомобиля или иного транспортного средства стоимостью ниже 1 миллиона будет наступать по ч. 1 ст. 166 УК, в которой лишение свободы предусмотрено до трех лет. Отсутствие квалифицирующего признака "крупный ущерб" нарушает принцип справедливости, в результате чего ущемляются права российских автовладельцев среднего класса, необоснованно смягчается уголовная ответственность. В этой связи автором предлагается под п. "г" в ч. 2 ст. 166 УК для дифференциации уголовной ответственности предусмотреть квалифицирующий признак "причинившее крупный ущерб", что будет способствовать ужесточению ответственности тех, кто причиняет угоном владельцу транспортного средства ущерб в размере от двухсот пятидесяти до одного миллиона рублей.

Примером нарушения принципа конструирования основных и квалифицированных составов является формулировка ст. 188 УК "Контрабанда", в которой признак причинения крупного ущерба введен в основной состав, в то время как в нормах других статей этот признак использован как квалифицирующий и особо квалифицирующий. Очевидно, законодатель таким решением конкретизирует общественную опасность и утяжеляет конструкцию основного состава.

Уголовно-правовая доктрина исходит из того, что квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки служат основанием для установления категориальности преступлений. При обрисовке основного, квалифицированного и особо квалифицированного составов преступлений законодатель должен излагать их в одной статье, соблюдая строгую последовательность: квалифицированные составы следуют за основными. Изложенное позволило автору предложить новую редакцию п. "а" ч. 3 ст. 188 УК, путем введения квалифицирующего признака "в особо крупном размере".

2.5. Сомнительной видится реконструкция ст. 213 УК "Хулиганство", согласно которой часть первая содержит признак особо квалифицированного состава "с применением оружия или предмета, используемого в качестве оружия" (прежняя ч. 3 ст. 213 УК). Перевод опасного признака в простую описательную диспозицию снизил и категориальность преступления - из тяжких оно переведено в разряд преступлений средней тяжести (до пяти лет лишения свободы).

Исходя из распространенности использования данного квалифицирующего признака в УК, можно утверждать, что он отражает высокую степень общественной опасности, а соответственно и законодательная оценка суровая. Так, п. "г" ч. 2 ст. 126 "Похищение человека" - от 6 до 15 лет лишения свободы, п. "г" ч. 2 ст. 127 "Незаконное лишение свободы" - от 3 до 5 лет, п. "г" ч. 2 ст. 162 - от 7 до 12 лет лишения свободы, п. "г" ч. 2 ст. 206 "Захват заложника" - от 6 до 15 лет лишения свободы, п. "г" ч. 2 ст. 211 - от 7 до 12 лет, п. "в" ч. 2 ст. 313 УК - до 8 лет лишения свободы.

Включение в юридическую конструкцию в качестве квалифицирующих и особо квалифицирующих конкретных признаков требует от законодателя их предварительной оценки, прогноза функционирования нормы, исходя из поставленных уголовным законом задач для дальнейшего достижения конкретной цели. В каждом конкретном случае при конструировании уголовно-правовых норм и особенно квалифицирующих признаков законодатель должен соотнести их с основными законодательными конструкциями и их квалифицирующими признаками: выявить группы устойчивых сочетаний признаков отражающих существенно измененную степень общественной опасности, какие встречаются в большинстве родственных преступлений; признаки, специальные лишь для отдельных преступлений группы.

Полагаем, что законодательную оценку такого опасного преступного явления, как хулиганство, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, необходимо предусмотреть в качестве квалифицирующего признака в ч. 2 ст. 213 УК и повысить срок наказания до семи лет лишения свободы, установив нижний предел наказания в четыре года. В ч. 1 ст. 213 УК предусмотреть хулиганство, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

2.6. Обращают на себя внимание ошибки, допущенные при декриминализации некоторых общественно опасных последствий. В этом случае речь идет об исключении криминообразующего признака "средней тяжести вред здоровью" из диспозиций ст. ст. 143 и 264 УК. Трудно понять логику законодателя, исключившего из ст. 264 УК общественно опасное последствие в виде причинения средней тяжести вреда здоровью. В настоящее время сложилась ситуация, при которой виновное лицо, причиняющее вред средней тяжести, не несет никаких правовых последствий, так как этот криминообразующий признак исключен из УК РФ, а в КоАП РФ ответственность за подобное деяние не предусмотрена. Законодатель в ст. 12.24 КоАП РФ предусмотрел ответственность только за нарушение Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, повлекшее причинение легкого вреда здоровью потерпевшего. Аналогичная ситуация сложилась со ст. 143 УК, из диспозиции которой законодатель исключил "средней тяжести вред здоровью". В данном случае законодатель, ослабляя правовую защиту здоровья личности, проигнорировал приоритеты человеческих ценностей, провозглашенных в Конституции РФ. В целях восстановления допущенного законодательного пробела предлагается восстановить прежнюю редакцию ст. ст. 143 и 264 УК, предусмотрев причинение средней тяжести вреда здоровью, или внести изменения в КоАП РФ и установить административную ответственность за причинение средней тяжести вреда при нарушении правил охраны труда или правил дорожного движения.

Введение в гл. 30 УК РФ ст. 285.1 УК "Нецелевое расходование бюджетных средств" отражает негативные процессы, происходящие в системе государственной власти. Статья 285.1 призвана решить проблемы незаконных действий должностных лиц, связанных с нецелевым использованием бюджетных средств, уголовно-правовым способом и является специальной по отношению к ст. 285 УК "Злоупотребление должностными полномочиями". Причиняемый в ст. 285.1 УК вред исчисляется в абсолютных показателях: крупный размер превышает один миллион пятьсот тысяч рублей, а особо крупный - семь миллионов пятьсот тысяч рублей. В ст. 285 УК признак вреда оценочный - существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Понятно, что в ст. 285.1 УК вред более опасен, несоразмерен с вредом, предусмотренным в ст. 285 УК.

Анализ основных составов санкций данных статей показывает, что законодатель допустил диспропорцию в конструировании санкций, оказалось, что в санкции ч. 1 ст. 285 УК предусмотрен штраф в размере до восьмидесяти тысяч рублей, в ч. 1 ст. 285.1 - от ста тысяч до трехсот тысяч рублей, лишение свободы в ч. 1 ст. 285 - на срок до четырех лет, в ч. 1 ст. 285.1 - на срок до двух лет. Таким образом, санкция общей нормы содержит наказание в виде лишения свободы более строгое, чем специальная, где уголовная ответственность наступает при причинении колоссального ущерба.

Следует признать правильным решение законодателя об увеличении штрафных санкций для нанесения удара по финансовому состоянию должностного лица, расходовавшего бюджетные средства с целями, не соответствующими их назначению. Вместе с тем автор призывает не нарушать традиций конструирования санкций, когда вместе с нарастанием степени общественной опасности преступления должны повышаться размеры всех санкций.

2.7. Депенализационные процессы, связанные с исключением из института наказаний конфискации имущества, обусловили возникновение противоречий между Общей и Особенной частями УК РФ, а также между двумя федеральными законами - уголовным и уголовно-процессуальным. Так, в продолжающей действовать ст. 312 УК "Незаконные действия в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту либо подлежащего конфискации" в ч. 2 предусматривается ответственность за сокрытие, присвоение имущества, подлежащего конфискации по приговору суда, иное уклонение от исполнения вступившего в законную силу приговора суда о назначении конфискации имущества. Возникает вопрос: какая конфискация имущества подразумевается в ст. 312 УК, если данный вид наказания исключен?

УПК РФ регламентирует порядок применения мер, обеспечивающих возмещение вреда, гражданского иска, а также исполнения конфискации имущества. Необходимо отличать общую конфискацию имущества в ее уголовно-правовом значении, являющуюся наказанием, от уголовно-процессуальной. В последнем случае имеет место специальная конфискация, не являющаяся наказанием. Она заключается в изъятии предметов, которыми в соответствии со ст. 81 УПК РФ "Вещественные доказательства" признаются "имущество, деньги и иные ценности, полученные в результате преступных действий либо нажитых преступным путем". Статья 115 УПК РФ предусматривает основания, порядок наложения, ареста на имущество, который может быть применен для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, возможной конфискации имущества. Таким образом, УПК РФ содержит статьи, обеспечивающие конфискацию имущества как вид наказания. В соответствии с п. 12 ч. 1 ст. 299 УПК РФ суду при постановлении приговора необходимо решить вопрос о судьбе вещественных доказательств, то есть об обеспечении специальной конфискации. Следовательно, вопрос о привлечении к уголовной ответственности, о незаконных действиях в отношении вещественных доказательств, на которые наложен арест, должен решаться по ч. 1 ст. 312 УК.

В анализируемом случае наблюдается архаичное явление, когда из УК РФ исключен вид наказания - конфискация имущества, но продолжают действовать статьи уголовного и уголовно-процессуального закона, регламентирующие процесс обеспечения исполнения данного вида наказания. Выход из создавшейся ситуации видится, во-первых, в исключении из ст. ст. 115, 116, 299 УПК РФ положений, регламентирующих обеспечение возможного вида наказания - конфискации имущества. Во-вторых, скорректированное название ст. 312 УК должно звучать следующим образом: "Незаконные действия в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту". В-третьих, необходимо исключить из ст. 312 УК вторую часть.

Вывод. Указанные недостатки свидетельствуют о том, что законодателю следует более ответственно подходить к работе по совершенствованию уголовного законодательства. Ошибки, допускаемые законодателем, негативно сказываются на общем качестве уголовного закона, снижают эффективность его действия, вызывают нарекания. Законотворческая деятельность по улучшению качества уголовного закона должна быть не только продуманной и осуществляться при строгом соблюдении методик построения закона, но и направлена на совершенствование внутренней законодательной логики для достижения положительных результатов.